... Было лето, но в лесу пахло осенью. Опавшие в прошлом году листья деревьев, названий которых я не знал, не успели, прогнив, смешаться с землей. Я, лежа на боку, вспоминал нашего соседа К. Он нигде не работал. Он хорошо разбирался в машинах, но нигде не работал. Он был похож на Мартина Идена. Темная кожа, большие руки, мускулистая шея. С начала весны до конца осени он спал под деревьями. Было странно видеть его внутри дома. Как будто ты видишь в доме не человека, а лошадь или медведя. Все было против него, когда он ходил по дому. Паркет скрипел, посуда в шкафу звенела, старая мебель, словно пугалась К. и прижималась к стене. Целыми днями К. читал. Он никогда не говорил о прочитанных книгах. Только однажды, не знаю, как получилось, он рассказал мне о романе Мопассана «Милый друг». Он был человеком безвредным, не обращавшим внимания на то, что происходит на улице. Мой отец, увидев К., всегда говорил: «Ты что, дал честное мужское слово не работать на советскую власть?» Так и получилось, советской власти пришел конец, и К. так и нигде не поработал.

Однажды к К. пришли гости. Мать К. поймала во дворе утку и дала ему, чтоб зарезал. К. наступил ногами на крылья и прошелся ножом по шее утки. Вдруг какая-то мысль отвлекла его и он оставил утку. Утка, истекая кровью, поднялась и начала кружить по двору. Потом, расправив крылья, полетела в сторону дома дяди О. Мы, дети, умирали со смеху. А мать К. проклинала его. Мы побежали к дяде О. Постучали в дверь. Дядя О. открыл дверь, и мы хором рассказали ему, что случилось. О. впустил нас во двор. Мы, сколько ни искали, не смогли найти утку с наполовину перерезанной шеей.

...Я вспомнил полковника. Полковник, войдя в вагон на одной из станций, скомандовал: «Рота, подъем! Я полковник. Встать!» Ночью все крепко выпили. Весь вагон спал. Меня же разбудили позывы к мочеиспусканию. В тонком целлофановом пакете в руках у полковника были помидоры, огурцы, водка и хлеб. Это был человек среднего роста. Кто-то сонным голосом попросил полковника не шуметь. Полковник снова крикнул: «Рота, подъем! Я полковник». На шум поднялся проводник. Он отвел полковника в свою комнату. Иногда из комнаты проводника раздавался голос полковника: «Рота, подъем! Я полковник». Я вышел в тамбур покурить. Полковник тоже вышел покурить. Напрямую, даже не поздоровавшись, спросил:
- Почему они столько спят?
- Ночью много выпили.
- Не умеют пить. Тут нужна особая технология.

Я не смог найти билет в купе. Купил билет в плацкартный вагон. В России ездить в плацкарте гораздо интересней. В вагон заходят разные люди. С тобой может случиться все, что угодно. Твоя жизнь может измениться. Каждая станция, каждый пассажир - это возможность события. Смотришь, кто-то взял гитару и начал петь. Глядя из окна вагона на широкие, бескрайние просторы России, слушаешь гитару, и ее звуки уводят тебя далеко-далеко. Раньше я читал описания природы у русских писателей просто как описание природы. Я думал, что писатель просто описывает природу. Однажды ночью я проснулся в поезде. Лунный луч окрасил все вокруг в молочный цвет. Было так красиво, что невозможно описать. Поезд словно шел по рельсам, проложенным по молочному озеру. Мне стало жаль, что мои попутчики не видят эту картину. Никого нельзя было будить. Разбуди кого-то, и скажи: «вставай, мы едем по молочному озеру», и тебя сразу выкинут на середину этого «молочного озера». В лучшем случае тебя примут за сумасшедшего. После увиденной в полночь картины я понял одно. Русские писатели описывали природу не просто для того, чтобы описать природу. Они описывали то, что видели...

Три дня я ехал в одном вагоне с полковником. Он пил с каждым пассажиром вагона. И все его собутыльники засыпали. Он предложил выпить и мне. Я видел, чем это заканчивается для тех, кто пил с ним. Пить с этим человеком было невозможно. Каждый раз, увидев меня, полковник говорил: «Во мне тоже течет кавказская кровь. Мы обязательно должны выпить». Полковник всем надоел. Охмелев, начинал кричать: «Рота, подъем! Я полковник!». Люди в вагоне думали, что полковник - это его прозвище. В очередной раз, когда полковник начал командовать, один из только что вошедших в вагон пассажиров прикрикнул на него: «Хватит. Ты всем надоел. Ты не полковник». Полковник вытащил из кармана удостоверение и поднес его к глазам того человека. Он и вправду был полковником. Полковник присвоил проводнице звание старшего лейтенанта. Он часто ругался, как это присуще русским офицерам. На каждой остановке поезда полковник выходил из разных вагонов. И в целлофановом пакете в его руках снова оказывались помидоры, огурцы, хлеб и водка. Все пассажиры поезда знали полковника. Мы в шутку говорили, что он пил и с машинистом, машинист заснул, и поезд едет сам по себе.

На одной из станций полковник нашел женщину. Женщина ехала навестить свою дочь - студентку, но не доехала. Полковник не дал. Полковник напоил женщину. Полковник часто говорил женщине: «Через три часа доезжаем домой. Пойдем, хорошо выпьем, потом пойдем в баню, и потом поженимся». И в самом деле, женщина пошла с полковником.

Когда полковник сошел с вагона на очередной станции, мы закричали: «Полковник уходит, полковник нас покидает, полковник приехал домой». Мы все радовались уходу полковника. Он всем надоел. Женщина, которую уводил с собой полковник, выглядела счастливой. Одна из женщин сказала: «Ехала к дочери, а сейчас выходит замуж. Какие же есть счастливые женщины на свете». Как бы хорошо я ни знал русских, я все же не ожидал такого. Русские всегда умеют удивить. Как будто я смотрел российский фильм. Меня поразило то, что женщина, ехавшая к дочери, сошла с поезда вместе с полковником. После ухода полковника в вагоне стало так тихо, что нам всем стало скучно...

...Я вспомнил одного из самых терпеливых, самых интересных людей в своей жизни - майора. Я учился на III курсе военной школы. Командиром в наш полк назначили одного майора в отставке. Майор был человеком среднего роста, смуглым. Я ни разу не видел этого человека ругающимся или нервничающим. Среди военных нечасто встретишь не матерящегося человека. Быть военным и не материться - сложно. На все вопросы у майора был стандартный ответ. Например, мы спрашивали:
- Товарищ майор, какой фильм сегодня будут показывать?
- Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы.
- Товарищ майор, когда выдадут зимнюю форму?
- Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы.
- Товарищ майор, на сколько дней нам дадут отпуск?
- Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы.
- Товарищ майор, когда начинаются учения?
- Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы.
- Товарищ майор, почему вы вышли в отставку в таком низком звании?
- Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы…

Ни разу мы, курсанты, не услышали от того майора другого ответа. На все вопросы он отвечал: «Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы». Этот стандартный ответ сильно раздражал нас. Но что мы могли сделать, мы подчинялись смуглому, коренастому мужчине, отвечающему на вопросы фразой: «Откуда я знаю?! Не знаю. Я, как и вы».
Сеймур Байджан, "Гугарк", 2-е переработанное издание. Перевод: Фериджан Яре, редактор: Луиза Погосян. "Южнокавказская интеграция: Альтернативный старт", 2014