Ничего не изменилось. А я ждал больших изменений. Те же дома, та же улица, те же заборы. Вот и наш желтый забор. Цифра на нем тоже не изменилась - 15. Я постоянно искал и обращал внимание на эту цифру, от нечего делать что-то писал, обязательно выводил цифру 15. Скучая на семинарах, конференциях, исписывал первую и последнюю страницу блокнота цифрой 15. Я верил в цифру 15. Я всегда помнил номер нашего дома. Свое почтение к цифре 15 я всегда каким-то образом выражал. Играя в лотерею 5/36, и перечеркивая цифру 15, я верил, что эта цифра спасет меня.

Я толкнул маленькую дверь в желтом заборе. Было тихо. Кажется, по телевизору показывали что-то интересное. Люди сидят дома и смотрят что-то интересное по телевизору. Например, индийский фильм. Я так не хотел. Я ждал не этого. Меня на улице должно было увидеть много людей. Никто не увидел, как я пришел домой с тортом в руках. Кроме старого М.

Я вошел во двор. Даже наша любимая собака нехорошо встретила меня. Я ждал, что она бросится на меня, станет лизать мои руки, ноги, испачкает мне брюки своими грязными лапами. В военном училище, лежа в постели по ночам и мечтая о первой поездке домой, я представлял себе, как встречусь с собакой. Я наклонюсь и позволю бесконечно радующейся моему приходу собаке облизать мне лицо. Но так не случилось. Наша любимая собака, выразила радость, по поводу моего прихода ради приличия чуть-чуть повиляв хвостом. Я этого не ожидал. Я представлял все совершенно по-другому.

Я вошел в дом. Собравшиеся у нас дома близкие соседи, родственники взглянули на меня, и смысл их взглядов было трудно понять. Они были то ли недовольны моим столь поздним приходом, то ли не ждали меня. Во всяком случае, я ничего из их взглядов не понял. Положил на пол с таким трудом довезенные из Баку в райцентр торты, конфеты, фотографии девушек. Кажется, эти подарки никому не были нужны. Эти подарки казались неуместными и бессмысленными в печальной атмосфере дома.

Хотя все могло сложиться иначе. Я этого просто не ожидал. Всего через 5-10 минут мне стало все ясно. Мой отец сильно отравился. Отец, постоянно гордившийся своим здоровьем, смеющийся над болезнями, несерьезно воспринял свое недомогание. Когда ему стало совсем плохо, позвонили в «Скорую помощь» и вызвали врача. Отца увезли в больницу. Отец не захотел там оставаться, категорически потребовал отвезти его домой. Он хотел умереть в доме номер 15. Поэтому его привезли из больницы домой и уложили в постель. Я посмотрел на дверь комнаты, в которой умирал мой отец. На ней была написана буква «Э». Хотя не написано. Букву «Э» в нижней части двери я вырезал ножом. Это была первая буква имени девочки, в которую я был влюблен в 4-м классе. Я толкнул дверь и вошел в комнату. У него над головой собрались несколько самых близких людей. Они тоже посмотрели на меня, но смысл их взглядов я не понял. Как будто никто не ждал моего прихода. Или совсем забыли о моем существовании... Как будто бы я воскрес из мертвых и явился в дом. Я тоже подошел и стал в изголовье. Лицо отца было больше похоже на лицо сильно напуганного, чем страдающего человека. Смерть, она хоть и известна всем издавна, но для каждого человека становится неожиданностью. Каждый встречает смерть по-разному. Видимо, мой отец не ожидал, что так скоро умрет. Он увидел меня. Недолго смотрел на меня и протянул руку. Огрубевшая рука, когда-то легко поднимающая тяжелые камни, пахнущая песком, кирпичом, цементом и прочими стройматериалами, бессильно упала ему на живот. На его лице появилась не связная с его положением улыбка. Этой улыбкой он как бы иронизировал над тем, что рука, когда-то легко поднимающая тяжелые камни, теперь бессильна и непослушна. После такой ироничной улыбки люди или умирают или матерятся. Отец выбрал третий вариант:
- Где ты был, негодник? Куда ходил?

Я не смог ответить на его вопрос. Куда я ходил? Конечно, в город. Бездельничать, гулять, есть бутерброд с какао. Но как объяснить это умирающему человеку? Вопрос ведь тоже не был обычным. Этот вопрос в будущем мне будут задавать разные люди. Я буду исчезать в самые важные моменты. В самые важные моменты люди будут искать меня и не смогут найти. Оказывается, отец никому дома не сказал, что был в Баку. Он крепко выпил в каком-то кафе, вспомнил меня, заскучал по мне, сел в такси и поехал в Баку. Наверное, был обескуражен, не найдя меня, и вернувшись домой, никому не сказал, что ездил в Баку. А дома думали, что он выпил и остался где-то ночевать. Все это стало известно потом. Только я и моя тетя знали, что он ездил в Баку, не смог увидеться со мной, не нашел меня.

Он повторил свой вопрос:
- Где ты был, негодник? Куда ходил?

Я опять не смог ответить. Собравшиеся над головой отца думали, что отец бредит. Но он не бредил. Такие сцены бывают во французских фильмах. Человек говорит правду, а окружающие думают, что он бредит. Это был тяжелый вопрос. К тому же, мне было тяжело оттого, что собравшиеся возле больного люди думали, что он бредит. Я вышел из комнаты, вышел во двор, под абрикосовое дерево. Через полчаса из дома послышались крики, стоны, рыдания. Это значило, что он умер...
Сеймур Байджан, "Гугарк", 2-е переработанное издание. Перевод: Фериджан Яре, редактор: Луиза Погосян. "Южнокавказская интеграция: Альтернативный старт", 2014