Поднимаясь в вагон поезда Баку-Тбилиси, номера которого не помню, я желал только одного: лечь спать. Зайдя в двухместное SV-купе, я положил сумку под койку. Поезд должен был тронуться через 15 минут. Проводница, бранясь, выпроводила посторонних из вагона. Провожающие на платформе смотрели снизу вверх в окна поезда. Они были похожи на голодных собак, ожидающих мяса. Перед окном моего купе никого не было. Поезд тронулся. Никогда я не покидал Баку с такой надеждой и печалью. Провожающие, жестикулируя, прошлись немного рядом с отходящими вагонами, потом отстали. Вскоре проводница, взяв у меня билет, выдала постельное белье в пакете. В купе вошел пожилой, круглый, лысый мужчина лет 50-55. Пошевелил губами. Кажется, он поздоровался со мной.

Здесь нужно сделать важное отступление. Я всегда становлюсь свидетелем необычных происшествий. Мне постоянно встречаются необычные люди. Раньше не рассказывал друзьям о таких случаях, все равно бы не поверили. Но со временем они сами, находясь рядом со мной, становились свидетелями странных событий. Например, как-то мы с друзьями пили чай на первом этаже кинотеатра «Низами». Бурно обсуждали какую-то тему. И тут к нашему столику подошел пожилой мужчина и попросил именно меня купить ему очки «минус три» из аптеки напротив. Хотя все сидящие за столом были младше меня. Подобных эпизодов было немало. И я уже мог рассказывать друзьям обо всем, что со мной случалось. Они уже верили, что я не преувеличиваю, что все так и случается. Почему на моем пути встречаются странные люди, почему становлюсь участником невероятных происшествий? Этот вопрос сильно меня беспокоил. И, наконец, я нашел ответ в интервью сербского писателя Милорада Павича: «События происходят с теми, кто умеет их описывать».

Мой попутчик разделся до пояса. Вытащив из сумки, положил на стол жареную курицу, помидоры, огурцы, пол-литра водки «Хлебная дорога». Разделил курицу на несколько частей. Словно вспомнив о чем-то, вытащил из сумки два пластиковых стакана. Налил водки и повернулся ко мне:
- Давай выпьем. Не бойся жары. Давай-давай. Я не ем в одиночку. Когда не с кем, кушаю, глядя в зеркало.

Сказав это, он вытащил из сумки и показал мне маленькое ручное зеркало. Затем, тщательно протерев его носовым платком, начал внимательно вглядываться в свое отражение. Казалось, он впервые видит себя в зеркале. Я вспомнил слова Павича: «события происходят с теми, кто умеет их описывать», и взял стакан. Мужчина ел молча и с аппетитом. Его уши шевелились в такт размереному прожевыванию куриной ляжки. Лысина была безупречна, словно сделанная из слоновой кости. Его короткие руки и круглый живот были похожи на клубень проросшего картофеля. Не спеша поедая курицу, мы выпили пол-литра водки. Мужчина вытер руки вытащенным из сумки полотенцем, и затем протянул его мне. Я вытер руки. Полотенце пахло рыбой. Мужчина, взялся за свою голову, и начал поворачивать ее из стороны в сторону с такой силой, как будто проверял, насколько крепко она сидит на плечах. Я позавидовал смачному треску его шеи. Собрав куриные кости в целлофановый пакет, он передал его мне. Я с пакетом вышел из купе в коридор. Выкурив сигарету и вернувшись в купе, я застал его уже в положении лежа. Глядя в потолок, он заговорил. Притом руки у него были сложены на животе:
- Сынок, извини, я сильно храплю. Если не сможешь заснуть, разбуди меня.
- Не беспокойтесь. Я очень устал, засну.
- Не сможешь уснуть. Я храплю по-особому.
- Мой отец тоже сильно храпел.
- Все говорят, что смогут заснуть, но никто не может.

Мужчина, скрестив руки на животе, не поворачиваясь ко мне, рассказал несколько историй про свой храп. Например, однажды, когда он ехал поездом в Россию, пассажиры хотели выгнать его из вагона. Этот мужчина оказался настоящим занудой. Не прошло и 15 минут, как я узнал, что он учился в России, участвовал в Афганской войне, был трижды женат. Было ясно, что он очень ленив и купил билет на этот поезд по чистой случайности. Он был из тех пассажиров, которые и сами не знают, куда едут. Свою речь он закончил так: «Я сильно устал. Хочу провести остаток жизни в деревне. Мне так необходима тишина. В жизни я перевидал все, что нужно. Война, выпивка, женщины, города… Жаль, что храп помешал мне жить счастливо. Даже в армии я спал не в казарме рядом с солдатами, а в отдельной комнате. Парни сочинили много анекдотов о моем сильном храпе. У каждого есть проблемы, моя же проблема – сильный храп. Всю жизнь я просил у людей прощения за свой храп. У нас пустой дом в деревне. Сделаю ремонт, и буду в нем жить. Война в Афганистане уничтожила всю мою жизнь. Люди, не бывавшие там - самые счастливые. Это настоящий ад. Каждый раз, когда я слышу слово ад, хочешь - не хочешь, вспоминаю Афганистан. Там у меня появилась язва. Она до сих пор не прошла. Два раза в год вылезает на различных частях тела. Ползучая язва. Кому только не показывал – врачам, профессорам, в больницах, клиниках. Никто не может найти источник, происхождение этого вируса… В ночной темноте они шли на нас, крича: «Аллаху-Акбар!», «Аллаху-Акбар!». Мы не знали, куда убежать, куда спрятаться. Сколько человек сошли с ума от страха. Это был кошмар. Радует только то, что я больше никогда не увижу Афганистан …».

Я устроился поудобнее. По обоюдному согласию выключили свет в купе. Я мечтал только об одном – заснуть. Через пять минут мужчина сильно захрапел. Несмотря на сильную усталость, заснуть я не смог. Его храп действовал мне на нервы. Я вышел и выкурил сигарету. Вернувшись, обнаружил, что мужчина стал храпеть еще громче. Я лег и закрыл голову подушкой. Не помогло. Храп мужчины заглушал даже стук колес поезда. Когда скорость поезда увеличивалась, храп становился сильнее. Я поворочался с боку на бок. Никак не смог заснуть. Глаза закрывались, но мозг не засыпал. Вышел и выкурил еще одну сигарету. Хотел разбудить мужчину. Но подумал, что от этого не увеличится вероятность моего спокойного сна. Вытащив из сумки бутылку пива «Эфес», выпил в темноте. Думал, может пиво поможет заснуть. Но наоборот, меня затошнило, оттого, что смешал выпивку.

Я опять лег и начал считать. Когда досчитал до двухсот, в соседнем купе громко закричала женщина. Мне показалось, что она кончила. Выбрасывая незадолго до этого пакет с куриными костями, я видел, как в соседнее купе вошла женщина в короткой юбке. Меня охватила зависть к мужчине, который, будучи на ней или под ней, заставил ее так закричать. В то время, как мне в голову приходили такие дурные мысли, женщина крикнула еще раз, на этот раз еще громче. Еще… И еще… Потом вышла в коридор и закричала еще более страшным голосом. Я вышел из купе. Женщина поднимала руки и била себя по коленям. На ней был халат. Несмотря на охвативший ее ужас, она смогла накинуть на себя халат. Проводник, застегивая пуговицы белой сорочки, вышел из своего купе. Коридор наполнился людьми. Женщину насильно увели в купе проводника. Проводник зашел в ее купе. Выйдя, он тоже закричал.

Вызвали полицию. Поднялся шум. В наш вагон стали стекаться зрители из других вагонов. Полиция, следящая за порядком в поезде, с трудом выпроводила их обратно. Они покинули наш вагон очень обиженные. Некоторые даже спорили с полицейским. Пассажиры других вагонов открыто завидовали пассажирам вагона, в котором случилось происшествие.

На следующей станции люди в белых халатах вынесли на носилках труп мужчины, скончавшегося на или под той женщиной. Кричавшую женщину увели полицейские. Кто-то сказал, что мужчина принял «Виагру» и его сердце остановилось. И, правда, когда мужчину выносили на носилках, его дудка приподнимала накинутую на тело простыню. Что-то наподобие опоры для палатки. Кто-то сказал, что мужчина хотя и умер, но дудка его не умерла.

Шум-гам в вагоне не прекращался до 4 часов. А мой попутчик все еще спал. Я вернулся в купе. Залпом выпил пол-литра негазированной воды. Снова лег. Я пытался заснуть, но это было невозможно.
Сеймур Байджан, "Гугарк", 2-е переработанное издание. Перевод: Фериджан Яре, редактор: Луиза Погосян. "Южнокавказская интеграция: Альтернативный старт", 2014