... Было лето, но лесу пахло осенью. Опавшие в прошлом году листья не успели прогнить и смешаться с землей.

... Под конец вспомнив вкус котлет, съеденных в школьном буфете, я вышел из леса. Хотелось хорошо выпить. Я умылся водой из родника. Кто-то похлопал меня по плечу. Я повернулся. Это был охранник. Он выглядел сильно обеспокоенным:
- Где ты был?
- В лесу.
- Мы отвечаем за твою безопасность. Нельзя покидать лагерь одному и без разрешения. Запрещено. Мы тебе говорили об этом.
- Я ходил не очень далеко.
-Нельзя, мы три часа тебя ищем.
- Мне нужна была тишина.
- Если бы ты нас предупредил, мы бы что-то придумали. Твое внезапное исчезновение - это неуважение по отношению к нам. Надо соблюдать правила безопасности. Все может случиться.
- Я все понимаю, но мне была нужна тишина.
- Прошу, чтобы такое больше не повторялось.
- Будьте спокойны, я больше не покину лагерь.
- Что ты делал в лесу?
- Я вспоминал...

х х х

В лагере заиграл оркестр. Потом музыканты положили свои инструменты на каменный тротуар и началось прощание. Я стоял рядом с Ануш на краю площадки, под деревьями. Мы смотрели друг на друга. Ануш была из тех любимых девушек, с которыми хорошо, и когда беседуешь, и когда молчишь. Со стороны, было бы трудно определить какие чувства мы испытывали, как относимся друг к другу, стоя так и глядя в глаза друг другу. Шесть красных автобусов марки «Икарус» аккуратно построились друг за другом в центре лагеря. Эти автобусы должны были развести ребят по домам. Я записал свой адрес и номер телефона на лист бумаги и отдал его Ануш.
- Пиши мне каждый день, пиши обо всем...
- Не беспокойся, я буду писать, мои письма еще успеют тебе надоесть.
- Даже если я не буду отвечать тебе, пиши.
- Я буду писать каждый день.
- Пиши обо всем, о том, что одеваешь, что пьешь, какая погода, что читаешь, пиши мне даже о своих снах. Я буду ждать, если ты не будешь писать, мне будет очень плохо. Я буду ждать твоих писем.
- Я буду писать тебе много, а за это ты всегда носи красную рубашку, красное тебе идет.

Хотя я совсем не хотел этого, повисла тишина, рожденная моей нерешительностью. Водители автобусов завели мотор. Лагерь окутал черный, грустный, пахнущий расставанием дым. Я взял Ануш за руку, похожую на крыло голубя, и пожал ее. Потом притянул ее за руку к себе. Ануш всем телом, непроизвольно поддалась ко мне. Я очень быстро поцеловал Ануш в шею, близко к моим губам. Это был настолько мимолетный поцелуй, что на 100 процентов никто не видел, как я поцеловал ее в шею. Даже если бы кто-то и увидел, то не мог бы уверенно определить, поцеловал я ее как друг, как брат или как возлюбленный. В тот день Ануш была в зеленой кофте, в короткой голубой юбке. Ее руки, плечи казались очень белыми. В тот день Ануш была похожа на симпатичных аквариумных рыбок. Ребята грустно прогуливались вокруг автобусов, обнимались, обменивались адресами, записывали в блокноты свои послания. Большинство девушек плакало. Среди юношей тоже были с влажными глазами. Некоторые, чтобы скрыть внутреннее напряжение, курили. В лагере они сильно привязались друг к другу. Им тяжело было расставаться. Эти объятия, эти слезы, для меня как человека, в течение 7 лет участвовавшего в семинарах, конференциях, лагерях, были не столь трагичны. Я уже привык к таким расставаниям.
Сеймур Байджан, "Гугарк", 2-е переработанное издание. Перевод: Фериджан Яре, редактор: Луиза Погосян. "Южнокавказская интеграция: Альтернативный старт", 2014